«Записки неримского папы», в которых Олег Батлук рассказывает, как меняется его сын Артем, нашли немало поклонников и в сети, и в виде книги — а все потому, что взгляд отца на ребенка сильно отличается от отношения к матери. Для мам поведение ребенка более предсказуемо — но и более обыденно что ли. А вот отца 2-летний сын то и дело заставляет попадать в истории.

Карапузовщина

Антропологу на заметку: маленькие дети ведут себя в семье, как старослужащие в армии. Сажусь чай попить с печенькой — Артём подходит вразвалочку и отжимает печеньку. Смотрю телевизор — отбирает пульт и переключает на другой канал. На любой. Лишь бы не на мой. Один раз попал на канал, где не было сигнала. Минут пять залип на белом шуме, пульт не отдавал.

А однажды — вообще беспредел. Я лежал тихонько в углу на полу, подложив подушку под голову. Глядел в потолок, никого не трогал. Артём тут же нарисовался рядом. Взял меня за затылок и начал настойчиво отрывать мою голову от подушки. И показывает куда-то вдаль.

Я решил, что сын призывает меня пройти с ним вместе в указанном направлении. Я и встал. Артём невозмутимо лёг на моё место на подушку и уставился в потолок. С таким видом, как будто это самое интересное занятие не свете.

У меня для антропологов даже и термин придуман для этого явления, по аналогии с дедовщиной, — «карапузовщина».

В детском магазине — отец двухлетки

В нашей семье магазины игрушек противопоказаны не Артёму, а мне, его папе. Сынок не по возрасту индифферентно проходит мимо полок, систематично тыкая пальчиком в коробки и недовольно морщась. Как бы при этом приговаривая про себя «сжечь», «сжечь», «сжечь».

Со мной другая история. В детских супермаркетах внутри меня из-под дедлайнов, планов и забот выбирается чумазый мальчишка, который хочет скупить все вокруг без остатка. И машинки, и солдатиков, и мячи, и конструкторы, и книжки. Как будто маленького Олежку телепортировали в будущее из 1980-го в 2017-й и сразу в трёхэтажный «Hamley’s».

Первое время, едва Артём начал реагировать на игрушки, я сметал с полок все, на что падал взор. Словами не описать взгляда жены, когда я приносил домой полугодовалому Артёму очередной заводной танк. Они так и ползали одно время по полу, Артем и его заводные танки, параллельными курсами, не мешая друг другу.

Но теперь я хожу в «Детский мир» как отец двухлетки. Это другой уровень, иной подход. При выборе игрушек для сына я задаю себе только один вопрос: как это может навредить мне? Игрушечный молоточек, с виду такой миленький? Ни за что. У меня через минуту будет контузия. Набор крохотных машинок? Из металла? Ну, что вы, я же не самоубийца. Шесть штук в наборе, это минимум два точных попадания мне в голову. Мини-инструменты? Вы когда-нибудь видели, как взрослому человеку отпиливают ногу пластмассовой пилой? Вот и я не хочу.

Исключительно не травмоопасные плюшевые мишки из секции для девочек. Я ещё слишком молод, чтобы умирать.

Как поймать мусоровоз

У Артема появилась первая серьезная аддикция. Диагноз со сложным медицинским названием «мусоровозоголизм».

Артем нечеловечески полюбил мусоровозы. Еще будучи совсем малышом, он карабкался на подоконник, срываясь и падая. А когда, наконец, забирался, жалобно постанывая от синяков, часами мог ждать своего лучшего друга — мусоровоз с романтическим именем «Вывоз мусора производится ГУП «Экотехпром». Так было написано на табличке на дворовой помойке.

Едва сынок научился бегать (а бегать он научился раньше, чем ходить, как многие современные детки), малыш соглашался выйти на прогулку только под предлогом поиска любимого мусоровоза. Он не покидал улицы, пока они не повидаются.

В конечном счете, для нас, родителей, эта зависимость стала удобной. Артема можно было выманить на улицу, если посулить ему встречу с прекрасным. Ничему на свете так не радуется честный родитель, как новому удачному способу обмануть своего ребенка.

Когда долгожданный мусоровоз, зеленый, с гигантской челюстью сзади, протискивался в наш узкий дворик, Артем подходил как можно ближе и завороженно следил за главным чудом мироздания — опрокидыванием мусорного бака.

Однажды мы с сыночком замешкались, собираясь на улицу. Когда мы вышли из подъезда, мусоровоз уже уехал из нашего двора. Мы поцеловали пустые мусорные баки. Образно, конечно, у Артема все-таки не настолько запущенная зависимость. Но я успел заметить вдалеке знакомую металлическую челюсть.

«Вон он, вон он!» — завопил я. Я запихнул Артема в его сидячую коляску, и мы погнали.

Соревноваться с мусоровозом в скорости на прямой у нас не было шансов. Но я знал козьи тропы. Месяцы наблюдения за мусоровозами не прошли даром: я изучил их повадки. Чтобы поймать мусоровоз, нужно думать, как мусоровоз, нужно стать мусоровозом. А главное — нужно знать его следующий пункт назначения. И я о нем знал: это был двор через квартал от нашего. Туда мы и устремились.

Эта погоня была практически точной цитатой из четвертой серии «Место встречи изменить нельзя», когда Жеглов с Шараповым на милицейском автобусе гнались за преступником Фоксом.

Я бежал, как Усэйн Болт. Наша видавшая виды коляска подпрыгивала на бордюрах. Мусоровоз то появлялся впереди то снова исчезал.

«Му! Му!» — кричал Артем, что означало «давай, родной, давай, отец», как говорил Жеглов своему старенькому водителю Копытову.

«Му! Му!» — кричал Артем, что означало «упустим, Глеб, что же ты ждешь, стреляй», как говорил Шарапов Жеглову.

«Му! Му!» — кричал Артем так громко, что проходившая мимо бабушка с внучкой сказала ей: «Смотри, Оля, как весело папа с мальчиком играют в коровку».

Наконец, мы прибежали в тот двор, к помойке. Практически одновременно с мусоровозом.

Водитель и его помощник уже вылезли из кабины и кантовали баки. Видимо, они заметили, как мы преследовали их, в зеркалах заднего вида.

«В чем дело, выбросили что-то важное?» — грустно спросил водитель, из чего я заключил, что такие случаи у них не редкость.

«Не», — промычал я.

Водитель заметно повеселел.

«А чего тогда бежали?»

«Му», — промычал Артем.

Пока они грузили очередной, сотый бак за тот день, шофер задорно подмигивал Артему. Наверное, он решил, что это самая забавная семейка глухонемых психов в его многолетней практике.

Восстание детей

Восстание машин — избитая тема. Столько сюжетов, столько фильмов и сериалов. Для уважающего себя футуролога это уже давно вчерашний день.

Между тем, есть сценарий будущего в разы вероятнее. Это восстание детей.

Современные детки уже рождаются подключенными к серверу. Их первые слова в наши дни — не «мама» или «папа», а «какой здесь пароль от wi-fi». Если нынешние карапузы захотят, они смогут силами одной детсадовской группы за криптовалюту купить Австралию.

Артем, как Электроник в легендарном фильме, в свои два с половиной годика уже может легко заменить меня, тупого Сыроежкина, во многих областях жизни.

Однажды мне приспичило срочно набрать текст на планшете. Я схватил его и укрылся от домашних в своем кабинете, в сортире.

Я открыл программу «заметки». Как обычно, автоматически появилась клавиатура… Двойная. Я видел такую в первый раз. Обычная клавиатура, только разделенная посередине надвое. Я начал хаотично тыкать по ней, пытаясь воссоединить разбежавшийся в панике алфавит — безуспешно.

Я выскочил из кабинета-сортира, как ужаленный. Подбежал к жене, требую вернуть, как было. «Что ты, что ты, — всплеснула руками жена, — это не я».

Я кинулся звонить брату: он недавно был в гостях и делал что-то в этом планшете. Брат тоже в отказ.

В беспомощности я опустился на стул с бесполезной железякой в руках. Печатать в таком режиме я не мог.

Мимо проходил Артем. Он жевал что-то очень вкусное, кажется, носок. Малыш на секунду притормозил, заглянул в светящийся экран планшета, провел двумя пальчиками по клавиатуре, и она схлопнулась обратно. И побежал дальше за вторым вкусным носком.

Восстание детей — помяните мое слово.

Источник: 7ya.ru